Мы не спрашивали разрешения

Более 20 лет Густав и Мария Мушкет приглашают на отдых в свой гостеприимный дом в пригороде Варшавы еврейских детей из стран бывшего СССР, окружая их заботой и вниманием. Мы говорим с этими искренне верующими людьми о Польше  стране с непростой еврейской историей и о том, как семья Мушкет пришла к пониманию своей миссии в этом мире.  

— Густав, ваше детство пришлось на 1960-е, когда от довоенной 3,5-миллионной еврейской общины Польши оставались жалкие крохи. Приходилось сталкиваться с еврейским вопросом, да и просто с евреями в повседневной жизни?

— В нашем городке — я жил тогда в Скочуве, на юге страны — было несколько семей, чьи фамилии звучали очень по-еврейски. В 1968-м они все исчезли буквально в течение нескольких недель. На вопрос, что произошло, я слышал один ответ: уехали.  Родители не особо распространялись по этому поводу, чтобы я не сболтнул лишнего в школе, поскольку честный ответ звучал как: их вынудили уехать.  Почти 30 000 евреев было выброшено из Польши в ходе антисемитской кампании Гомулки.

— И как соседи-поляки воспринимали все это? Они еще помнили довоенную Польшу с ее самым большим в Европе еврейским населением и Польшу послевоенную, где коммунисты еврейского происхождения играли огромную роль.     

— Надо понимать, что Польша очень неоднородна. В наших краях, недалеко от чешской границы, треть населения были евреями, треть католиками и треть составляли лютеране. Я из лютеранской семьи (в стране сегодня примерно 80 000 лютеран, — М.Г.), у которой были  добрососедские отношения с евреями, да и в регионе в целом антисемитизм ощущался не столь остро. Что касается кампании 1968 года по разоблачению «империалистическо-сионистской пятой колонны» — это был политический шаг. Первый секретарь ЦК ПОРП решил избавиться от евреев, и все приняли это как данность. Жаль, что приняли, что позволили этому произойти, но таковы факты. Вместе с тем в Скочуве до сих пор заботятся о еврейских кладбищах, на месте синагоги, разобранной во время войны, есть памятный знак…

— Воспринимались ли евреи после войны как носители чуждой власти? Ведь из триумвирата Берут — Берман — Минц, управлявшего страной до середины 1950-х, поляком был только Берут…   

Это правда, как и разговоры о том, что многие офицеры СБ имели еврейское  происхождение. Но кампания 1968-го была продиктована не реакцией общества на действия власти, а желанием самой власти избавиться от евреев. В любом случае сегодня не это определяет отношение к евреям, большинство поляков их в глаза не видели 10 тысяч евреев на 38 млн поляков не о чем говорить. Но некий страх остался перед тем, что евреи окажутся лучше, умнее, способнее…

— Какова роль церкви в польско-еврейских отношениях? Вопрос не праздный, поскольку, в отличие от СССР, церковь в Польше всегда — даже в коммунистическую эпоху — была очень влиятельна.  

Трудный вопрос. И до войны, и в годы Холокоста католическая церковь крупнейшая в Польше запятнала себя антиеврейскими настроениями. Хотя множество монахов спасали евреев в то время об этом тоже нельзя забывать. 

Я не католик, поэтому мне трудно судить. Что касается лютеранства, то первоначальное отношение Мартина Лютера (отца Реформации, чье имя дало название этому течению протестантизма) к евреям мне очень импонирует, но нельзя забывать и о его резко антисемитских взглядах в конце жизни. Взглядах, на которые Гитлер опирался в своей «еврейской» политике (не случайно «Хрустальную ночь» нацисты приурочили к празднованию дня рождения Лютера). Конечно, и среди наших прихожан были люди, отдавшие жизнь за спасение евреев, но церковь как институт сделала недостаточно. Отрадно, что сегодня многое меняется в церкви к лучшему.

— Как лютеранину — приходилось ли вам чувствовать себя не стопроцентным поляком, как это нередко случалось с польскими евреями?

«Сионистов — в Израиль», митинг на одном из предприятий, 1968

Я родился в относительно многонациональном регионе, где и чехи, и евреи, и, разумеется, поляки-лютеране чувствовали себя стопроцентными поляками. То, что это не совсем так, мне дали понять, когда я оказался в Центральной Польше. «Ты что, не католик?» На юге таким вопросом никогда не задавались мы все были разными и в то же время все были поляками.

Безусловно, в некоторых районах Польши евреи иногда символизировали чужака, но были и примеры добрососедства часто польские дети знали идиш, до сих пор некоторые поляки могут спеть еврейские песни.        

— Когда вы почувствовали потребность что-то сделать для евреев как народа…

В 1973 году мы с группой христианской молодежи были в Варшаве, молились, читали Библию, а в субботу, в святой для евреев день шабат вспомнили об избранном народе. Вспомнили и решили действовать прошло всего пять лет после кампании 1968 года, синагога была закрыта, большинство евреев уехали, остальные вели нееврейский образ жизни.  И тут, узнав, что молодежь из Клуба католической интеллигенции идет убирать еврейское кладбище, мы к ним присоединились. Там нам повезло встретить директора Еврейского исторического института, шаг за шагом мы все больше узнавали о евреях, потом варшавская община пригласила нас на Песах это было скорее культурное мероприятие, чем традиционный ритуал. Завязалась дружба, после того, как синагогу вернули, мы приводили ее в порядок, вообще, помогали, чем могли.  

— И как к этому относились власти социалистической Польши?

В этом не были заинтересованы ни власть, ни церковь, но разрешения мы не спрашивали, все делалось неофициально.  Были моменты, когда я ждал стука в дверь, размышляя, окажусь ли на высоте в случае ареста. Впрочем, и сегодня мы действуем неофициально, будучи фермерами абсолютно частными людьми, ведущими свое хозяйство. У нас много друзей и в Польше, и за рубежом, но это наши личные друзья и, как и 40 лет назад, мы не скрываем, чем занимаемся, но и не очень рекламируем это. 

— Но соседи наверняка знали о «еврейской» стороне вашей жизни?

В самых общих чертах. В деревне под Варшавой, где мы живем сегодня, в годы войны тоже много чего происходило.  30 лет назад мы купили там дом у женщины, дядя которой со своей женой во время войны спасли еврейского мальчика пара была бездетна. Они погибли вместе с этим ребенком… Когда принималось решение поселиться в этой деревне, нам было очень важно, что там жили люди, готовые отдать жизнь за еврейского ребенка.   

— Вы назвали своих пятерых детей еврейскими именами, чтобы они хоть немного почувствовали, что значит быть евреем в Польше. Они почувствовали?

Начну c того, что дочь не хотели регистрировать как Эстер этого имени не было в списках. Только после моего замечания, что это имя из Святого писания, чиновница пошла навстречу. Кстати, когда пришла пора идти в школу, одна учительница буквально умоляла нас отдать Эстер именно в ее класс как выяснилось, эта женщина очень хорошо относилась к евреям и Израилю мы до сих пор с ней общаемся.

Лишь однажды наш сын Давид уже будучи студентом Политехнического института,   столкнулся с профессором-антисемитом.  Тот буквально третировал сына, хотя парень был очень хорошим студентом, просто его действительно приняли за еврея.

В любом случае позитивных моментов было намного больше, и еврейские имена для наших детей это в первую очередь Божье благословение, а потом уже некие трудности.

— Густав, какое впечатление на польское общество производят книги, подобные «Соседям» Яна Томаша Гросса (о погроме в Едвабне) или «Городам смерти» Мирослава Трычика (об акциях по истреблению евреев поляками)? Наверное, очень сложно принять, что твой дед принимал участие в чем-то, чем нельзя гордиться…

Людям очень трудно вспоминать и говорить об этом. Но с другой стороны нельзя об этом не говорить. Издание этих книг часть процесса очищения, в рамках которого мы должны сказать: да, это было, и это было ужасно наши предки виноваты. Этот процесс еще не охватил всю страну, но он идет, книги выходят эти темы можно поднимать в современной Польше. Чтобы перевернуть черные страницы истории, надо признать их существование на лжи и иллюзиях фундамент новых отношений не заложить.  

Многие до сих пор не хотят признать, что часть поляков помогала нацистам в решении «еврейского вопроса». Да, кто-то спасал евреев, но другие их убивали или просто ждали, пока нацисты сделают свою работу, чтобы разграбить еврейские дома. Остались  свидетельства, есть имена конкретных преступников это еще живая проблема. Но многое меняется к лучшему, молодежь хочет знать, как случилось то, что случилось. Новое поколение открыто истории спустя 70 лет после войны это может показаться запоздалым интересом, но такова жизнь раньше это была табуированная тема.  Понятно, что с разных точек зрения история выглядит по-разному, но для начала надо признать факты, а потом строить фундамент для нормального диалога.

— И вам это удается в полной мере — причем, не только в Польше, но и в Украине. Когда вы впервые оказались в нашей стране?  

С начала 1990-х годов мы приглашали еврейских детей из Беларуси погостить и отдохнуть  у нас и однажды почувствовали, если хотите услышали свыше, что наш долг обратить внимание и на Волынь. Это ведь тоже очень непростая страница истории, правда, не польско-еврейских, а польско-украинских отношений, но требующая того же подхода признания горьких фактов, а потом налаживания диалога. Впрочем, политикой мы не занимались, а просто помолились и поехали в Луцк это был 1998 год, мы просто шли по центру города и спрашивали у людей, где находится еврейская община. Так и познакомились с тогдашним председателем, чудесным человеком Исааком Долинским, который был поражен, услышав, что мы хотим пригласить еврейских детей из Луцка погостить в Польше. Практическую работу по формированию группы взял на себя Александр Гайдар наш большой друг, ныне исполнительный директор Религиозного объединения общин Прогрессивного иудаизма Украины. Тогда мы приняли группу из Луцка, потом из Ровно,  Львова, Киева, других городов…   

— Ребята, с которыми я говорил, были, без преувеличения, в восторге от приема, им оказанного…

Еврейские дети из Киева в гостях у семьи Мушкет, 2015

Дети из первых групп даже не знали, что такое ТаНаХ, и нам, как христианам людям, получившим Святое писание от избранного народа, было очень важно «вернуть» его евреям. Мы были едва ли не первыми, кто показывал им Тору, рассказывал об Израиле, пел на иврите, прививал любовь к Святой земле и вере в бога Авраама, Исаака и Яакова. Сегодня все по-другому, группы приезжают со своими учителями, дети хорошо подготовлены, многие учатся в еврейских школах, тем не менее работы на наш век хватит. Например, летом этого года мы надеемся увидеть у себя еврейских детей из зоны АТО и сказать им «Добро пожаловать!». Верю, что так и будет.          

  Беседовал Михаил Гольд

рубрика: